Борис Мамлин,
шеф-редактор продюсерского центра LBL-Сибирь,
журналист и участник полярной высокоширотной
кинорадиоэкспедиции "Затерянные острова".
Понять, где здесь дверь не представляется возможным. Да и без надобности это - все равно
не открыть, внутри лед. Идем на чердак и находим там большой такой, добротный ящик,
с железными ручками, видимо от какого-нибудь крупного научного прибора, а в этом
ящике аккуратно сложены: доклад Н.С. Хрущева двадцатому съезду Коммунистической
Партии Советского Союза в хорошем состоянии, четырехтомник Мао Цзе Дуна без пробега
по СНГ, справочник агитатора-политпропагандиста, история Коммунистической Партии
Советского Союза, в общем, прекрасная подборка чрезвычайно содержательных книг,
которые по мере прибытия на советскую полярную станцию складывались во избежание
их зачитывания до дыр и порчи в надежное место. То есть советской власти здесь
явно не было. Такую литературу из фондов решили не выводить, сложили обратно в
ящик и снегом сверху присыпали.
Откапываем окно. Оно заколочено. Аккуратно отдираем доски и видим, что расстояние
между ровным слоем льда и потолком меньше метра. Но тяга в неизведанное заставляет
меня снять пуховик и протиснуться внутрь через узенькую створку рамы без стекла.
Сила земного притяжения и ледник, на котором стоит домик сделали свое дело. Сила
притяжения притянула все предметы к полу и столам, которые здесь наверное есть.
Ледник покрыл все это льдом. Под потолком, где я хожу на четвереньках, нет ничего
интересного. Только в одной из комнат изо льда торчит гитарный гриф. Потолок покрыт
красивым ледяным куржаком. Я сметаю его своей спиной и он сыплется мне за шиворот.
Кто сказал, что процесс познания легок? Выбираюсь из домика, прилаживаю оторванные
доски обратно, засыпаю все это снегом и авторитетно заявляю, что в истории человечества
я последний из высших живых организмов, посетивших это строение. Через несколько лет оно
окончательно скроется подо льдом...
Интересно, какова вообще толщина ледника, покрывающего остров? Один молодой и горячий
радиолюбитель из Москвы, связавшись с нашей экспедицией, очень просил привезти ему камешков
с Ушакова для помещения в музей коллективной радиостанции. Ему, конечно, пообещали,
с одним условием - если до этих самых камешков кто-нибудь из нас сумеет добраться
сквозь метры многовекового льда...
Тем временем наши радиолюбители обживают основной домик. Одну из светелок очистили
от мусора и превратили в темницу - шкала настройки до сих пор отказывается приходить
в себя и светить по-человечески. Жить в доме невозможно - холодно и сыро, хуже чем
в палатке, а работать можно вполне. Угадайте, что сделали радиолюбители, как только
установили и запустили радиоточку в "полярке"? Правильно. То же, что сделали бы и вы.
Что сделал бы любой порядочный человек, случись ему в этот момент оказаться радиолюбителем
на острове Ушакова. Президент федерации радиосвязи Новосибирской области Александр
Александрович Сухарев (RZ9OO), начальник одной из лучших в стране коллективных
радиостанций RK0AXX Павел Борисович Цветков (RV0AR) из Красноярска и руководитель
экспедиции Виктория Михайловна Корюкина (RA0BM) настраивают передатчик так, чтобы
он имитировал очень далекий и слабый сигнал и принимаются, изменяя голоса и на
разных языках вызывать на связь Валеру Сушкова (RW3GW) из палатки в сотне метров!
Как только они не изощрялись! Но Валера оказался бдительным, сумел распознать и с
достоинством проигнорировать происки злостных эфирных хулиганов. Попадется он позже,
на удочку придуманную им самим, но заброшенную Председателем Совета Сибирских федераций
радиоспорта Юрием Витальевичем Заруба (UA9OBA)...
А дело было так. Во время очередного бешенного pile-up (по русски - кучи-малы, это
когда одновременно зовут сотни радиостанций, желающих связаться с нашей экспедицией),
который профессионально обрабатывал Валера, работая с разносом приема на 5-20 кГц
выше частоты на которой он вещал, Юра, убавив мощность на передатчике до минимума и
вставив вместо антенны обыкновенный гвоздь, "кинул" в кучу-малу как принято у радистов
две последние буквы позывного - Лима-Танго. Не смотря на то, что эти уникальные сигналы
были слабы и принимались только в соседней палатке, Валера сумел их выловить из общей
кучи и четко отрапортовал: "Lima - Tango, your five-nine. QSL?". QSL - тут же ответил З
аруба и ,крутя в руках здоровенный ржавый болтяру, отвинченный от какого-то заледеневшего
механизма, назвал полностью весь экзотический позывной: "Браво - зиро - Лима - Танго" и
уже еле удерживаясь от хохота добавил "QSL via RW3GW". Валера тут же воззвал к совести
уже опознанного пирата и заливаясь смехом от такого экзотичного QSO, которое внесло
заметное расслабление в его напряженную работу, потребовал немедленно прекратить передачу
нелегальную радиостанцию с каким-то китайским позывным B0LT с острова Ушакова.
Болт - он и в Арктике болт!
Вообще, моральный климат в экспедиции отличный. Радиоспорт - спорт общения, журналистика
- профессия общения, Семеныч и его команда тоже в большинстве своем пообщаться не прочь
и любому есть что рассказать и послушать. Владимир Семеныч рассказывает о своих походах,
это ж надо - из России в Канаду через Северный полюс пешком, взяв с собой только рюкзак
и санки с продуктами! Валера Сушков только что вернулся из аналогичной радиоэкспедиции,
только в Египет (SU1HR), еще загар не сошел, делимся впечатлениями о чисто арабском
гостеприимстве и бесперебойных попытках надувательства, Юра Заруба в августе девяносто
первого участвовал в организации коротковолновой радиосвязь и радиоуправлении страной
из осажденного Белого Дома, а потом пил с Гайдаром и Бурбулисом за демократию в курилке,
и так до очередных трех ночи, когда мы снова укладываемся спать и снова пропускаем
эпохальное событие - Слава, Виктория и Леня видели в торосах белого медведя, а нам
оставалось наутро снимать только его следы...
А следов было много... Заметив в своих владениях разноцветно экипированных и должно
быть вкусных радисто-человеков, Мишка сразу же направился к ним. То ли потому, что
Виктория закричала как резанный поросенок от радости встречи с настоящим белым медведем,
то ли самого медведя очень обрадовало, что судьба преподнесла ему сразу завтрак, обед и ужин...
То и дело останавливаясь и втягивая ноздрями воздух, он приближался к застывшей в
изумлении на пригорке троице - расстояние быстро сокращалось....
По мере приближения хозяина Арктики к нашим героям радости в криках поубавилось...
А в это время на горе маячили силуэты других экспедиционщиков, которые занимались
антенным хозяйством и даже время от времени дружески помахивали нашим горемыкам руками.
Кто из них мог знать, что любители прогулок по торосам забыли взять с собой радиостанцию
и патронтаж к карабину...
Начальствующий крик руководителя экспедиции децибелл под сто тридцать, который был
слышен даже в палаточном городке, был правильно истолкован Михаилом Потапычем и он,
к счастью обеих сторон, повернул назад и удалился на юг в сторону Карского моря.
Видимо в поисках нормальных людей...
Лишь под утро в палатке утихли рассказы и споры: кто все-таки достался бы медведю
на десерт? И почему удалось отогнать медведя? Кто-то говорил о том, что в дали
темнела большая полынья, в которой водятся нерпы и поэтому медведь, наверное, был не
очень голодный. Кто-то утверждал, что Леня и Слава правильно делали, что громко кричали
и делали предупредительные выстрелы из единственной обоймы всего в четыре патрона.
А уж когда Виктория, убедившись, что медведь никак не хочет верить, что они простые
невкусные радисты, тоже закричала дисконтом... Тут уж какой медведь выдержит!
Невезуха! Я твердо решаю ночью более не спать, к тому же хоть ночи здесь и нет, и
солнце за горизонт не заходит, но ночью меж тем, значительно холоднее чем днем и если
ночью перекантоваться как-нибудь за чаем, слушанием всяческих баек и радиоэфира, то
днем можно завалиться спать и отлично отдохнуть в сравнительно теплых (вместо -27 всего
лишь -22) условиях. Снова ночь, на связи наш старый добрый заочный друг Владимир
Владимирович Волосожар (UA9ORQ), полковник-радиолюбитель из Новосибирска. Он принимал
наши радиограммы из Антарктиды, передавал их нашим семьям, успокаивал их по телефону,
выходил на связь с Антарктидой и передавал нам ответы, а мы, бессовестные, даже не нашли
времени встретиться с ним и поблагодарить за душевное участие. И вот он снова на связи
- я передаю информационное сообщение для прессы, а потом Саша Сухарев (RZ9OO) еще полчаса
издевается над всем мировым радиосообществом, которое горит желанием установить связь
с последним из неоткрытых доселе островов центральной Арктики, а Саша во всех подробностях,
в цветах и красках, почти так же как я сейчас, описывает наше житье-бытье, сообщество
терпеливо слушает и ждет, когда же можно будет пообщаться с нами и получить впоследствии
специальную открытку на память об этом эпохальном событии. Наконец красноречие иссякает
и как бы в продолжение темы, без какого-либо смыслового перехода Сухарев запинается на
ровном месте и падает в кастрюлю с чаем. В спящей палатке раздаются сдавленные истерические
рыдания - заржать в голос добрым и общительным радиолюбителям мешает инстинкт самосохранения
и остатки совести - все-таки люди спят, неудобно будить, да и Семеныч в таких ситуациях
в выражениях не стесняется. Чуков просыпается и поднимает голову. Мы прикрываем ползающего
по полу Сухарева своими телами и стараемся мило улыбаться. Все, залег обратно, вроде
пронесло. Рюкзаки почти не замочило, грязная каша из заварки убрана, а Сухарев собирается
на улицу кипятить новый чай, мотивируя это долгом чести в более простых выражениях.
Мы выходим из палатки и замираем в изумлении - низко в молочном небе, над самым горизонтом,
висят три тусклых ночных Солнца.
Я соображаю, что это надо запечатлеть на видео и бегу за камерой. Валера с возгласами:
Тройное Солнце! Тройное Солнце! выскакивает вслед за мной с фотоаппаратом.
Сухарев уже раскочегарил полуживые паяльные лампы и растапливает в кастрюле снег.
Из палатки выходит Чуков:
- Там трансивер в Карское море не смыло? Это он по поводу разлитого чая интересуется.
- Да нет. - приветливо отвечает Саша с черными от копоти руками.
- Три Солнца, Владимир Семеныч, - я стараюсь сменить тему.
- Эффект Гало. - отзывается опытный полярник и удаляется.
Вот оно что: эффект Гало! На улице удивительная тишь, какой еще не бывало со дня
нашего приезда и я решаю, что совсем наверное не обязательно бодрствовать всю ночь
и что лимит того, что можно было бы проспать - падение Сухарева в чай и эффект
Гало - на сегодня исчерпан...
Утром, в смысле в три часа дня просыпаюсь от того, что по голове моей что-то
быстро-быстро хлопает. Выбираюсь из спальника и вижу, что палатку нашу полощет
с такой силой, что она трепыхается и хлопает каждой своей складочкой подобно флагу
на хорошем ветру, а ее стенки провисли под тяжестью заметающего нас снега.
Звуки и зрелище довольно-таки неприятные и навевают мысли о том, что же происходит
снаружи, если внутренний слой палатки так треплет. Снаружи происходит хорошенькая
арктическая пурга. Или это уже буран? Вне зависимости от названия ветер такой, что
на него можно лечь, и он запросто это выдержит. С той стороны, откуда дует, палатку
замело почти до самого ее полукруглого верха. Справа от выхода, в просвет между нашей
"анакондой" и палаткой-складом на совершенно ровном месте надуло небольшой горный
хребет длиной метров в сто и высотой около метра.
Антенну загнуло, как лук Робин Гуда и непременно сломало бы, если бы не растяжки.
Где-то там, высоко, весеннее Солнце едва пробивается сквозь сплошную снежную пелену и
все вокруг, а вокруг нет ничего, кроме летящего снега и обжигающего ветра, какого-то
молочного цвета. В такую погоду добрый хозяин собаку на двор не выгонит, думаю я и
иду выгонять из палатки оператора. Угрюмый Фрик с камерой медленно выбирается на
поверхность, наверное он тоже думает о собаках и доброте. Из полярного домика к
палатке бредет Валера. Он повязал себе шарфик поверх капюшона бантиком назад, как
мальчик - мамина радость и тоже стал похож на трансивер или на пленного немца.
Валере приходится идти против ветра - без горнолыжных очков в пол лица или маски с
дырками для глаз, занятие это героическое и очень неприятное. Валера спотыкается,
его сдувает мощными порывами, а мы радостно снимаем его мучения для будущего фильма.
Следующий подвиг - заправка работающего генератора.
Исполняет Андрей Моисеев (UA0BA), город Норильск, как самый из нас привычный к такой погоде.
Генератор какой-то очень хороший, японский, работает бесперебойно. Рядом с генератором бочка.
Далее как всегда - шланг в бочку, всосать из шланга соляру, сунуть другой конец шланга
в бак генератора... Это в теории. На практике шланг у нас какой-то сиротский - толщиной
примерно с мизинец. Остатки топлива после последней заправки в нем замерзли.
Пока Андрей выколачивает из шланга лед, ресницы на его смуглом лице покрываются белым пушком.
Снегурочка! Тянуть соляр через соломинку занятие тоже не из приятных, тем более на морозе
в ураган. Но Андрей хохочет и продолжает заправочные манипуляции. За это через пару дней
пурга доберется до Норильска, посрывает крыши с домов и отломает парочку рогов с его
четырнадцатиметровой красавицы-радиомачты...
Мы сидим в грохочущей палатке и ждем окончания катаклизма. Настроение не то чтобы
унылое, но бывало и получше. Палатку продолжает трясти и засыпать. Владимир Семеныч
рассказывает о своих похождениях, его растрогала еще одна находка в заброшенном
домике - вахтенный журнал полярной станции, где написано, как в апреле восемьдесят
четвертого года на станцию пришла группа Чукова и под этой записью Семеныч и его
команда собственноручно оставили автографы, благодарности и пожелания полярникам...
Мы с интересом слушаем, потому что действительно интересно.
Спрашиваем: а ходят ли в такую погоду медведи?
Ходят, говорит Семеныч.
И чтобы выйти из палатки и отойти от лагеря для съемок мы берем с собой Женю
Рассказова с помповым "Ремингтоном", заряженным картечью и разрывными пулями или
Славу с карабином. Мы не собираемся убивать медведей, нам очень хочется их снять,
но какие планы у них - нам неведомо... Радиоспортсмены занимаются спортом.
За восемь дней на острове они планировали провести десять тысяч сеансов связи.
Но здесь собрались настоящие робинзоны, им не надо ни шоколада, ни мармелада,
а только микрофон или телеграфный ключ и они готовы сутками сидеть без движения
за передатчиком, благо прохождение сигнала отличное, все магнитные бури прекратились
и нас слышно даже в Антарктиде и ажиотаж вокруг экспедиции безумный, так что
намеченные десять тысяч происходят гораздо быстрее.
Решено улетать на два дня раньше, чтобы успеть как следует отработать с острова
Уединения. Вызываем на связь остров Голомяный, где базируется наш вертолет.
Вертолетчики с радостью соглашаются на изменения в полетном плане. Им,
вертолетчикам, летать охота, а не на койках валяться.
На следующий день буря стихает и устанавливается неописуемо прияная погодка.
Штиль полный. В ярко-синем небе - ни облачка. Солнце ощутимо греет. Видимость
- миллион на миллион.
Благодать!
А ходят ли в такую погоду медведи? - спрашиваем мы Семеныча.
- Еще как ходят - отвечает Семеныч.
Поэтому Слава остается в палатке, а мы с Женей и "Ремингтоном" идем снимать пейзажи.
Забираемся на какой-то ржавый вагончик, нагретый солнцем и с высоты озираем окрестности.
Может нам все-таки удастся снять медведя! Меня посещает вполне журналистская мысль
насчет практической проверки боеготовности ружья, об удивительной точности которого
я слышу уже три года.
- Женя, а давай постреляем!
- Давай! - с готовностью соглашается Рассказов.
Мы заканчиваем съемки, отходим в сторонку и Женя эффектным движением Терминатора
загоняет патрон в патронник знаменитой американской "помпы" стоимостью в полторы
тысячи долларов...
